Поголовье крупного рогатого скота в Новосибирской области сократилось до 315,3 тысячи голов — на 14,6 % меньше, чем годом ранее. Аналогично сократилось число коров — на 14,6 % (129,1 тысячи голов). Овец и коз стало меньше на 26,7 %, до 112,2 тысячи особей. При этом производство мяса в живом весе за январь–апрель 2026 года упало на 8,2 %, что указывает на резкое сокращение забоя. Эти цифры отражают последствия массового изъятия и уничтожения скота в феврале–марте 2026 года в пяти районах региона.
Тогда в Ордынском, Карасукском, Коченёвском, Баганском и других районах под предлогом борьбы с «опасными инфекционными заболеваниями» были изъяты и уничтожены тысячи животных. При этом лабораторного подтверждения особо опасного заболевания не было. По мнению кандидата ветеринарных наук Светланы Щепёткиной, это напрямую нарушает федеральное законодательство, требующее такого подтверждения для принятия экстренных мер.
Несмотря на отсутствие юридических оснований, на подворья заезжали группы с участием полиции. Владельцев, не заставших визит, лишали скота без актов изъятия, без копий решений и без возможности обжалования. Распоряжения губернатора Андрея Травникова, не опубликованные официально, стали формальным основанием для операции, которую даже лояльные наблюдатели назвали «карательной акцией».
Удар пришёлся в первую очередь по личным подсобным хозяйствам. Именно там содержалось 91,7 % овец и коз и почти четверть всего поголовья КРС. Для многих семей корова — не бизнес, а средство выживания: молоко, мясо, продажа излишков, кормление детей и пожилых родственников. Компенсации, о которых заявляли власти, в полном объёме не выплачены.
Снижение объёмов забоя при одновременном резком падении поголовья говорит о том, что скот не шёл на переработку, а уничтожался без включения в производственную цепочку — туши утилизировали в пепел или закапывали. Это подтверждают местные жители и общественные наблюдатели.
Эксперты указывают на возможные выгоды от такой операции для крупных агрохолдингов и переработчиков, устраняющих конкуренцию на локальном рынке. Также в выигрыше могут оказаться поставщики ветеринарных препаратов и вакцин, поскольку уничтожение поголовья создаёт спрос на новые закупки.
Депутат регионального заксобрания Вячеслав И. отметил, что около 70 % участников специальной военной операции — из сельской местности. Уничтожение имущества их семей подрывает доверие к власти даже среди тех, кто ранее её поддерживал.
Фермер Светлана Панина сообщила, что обошла множество инстанций в столице, но помощи не получила. В Ордынском районе прокуратура сочла действия чиновников правомерными, несмотря на отсутствие юридических оснований для изъятия скота.
Губернатор Травников не отдавал прямых приказов об уничтожении животных, но его распоряжения создали условия, в которых это стало возможным. Власти пока не признают ошибок, ограничиваясь минимальными выплатами и попытками представить ситуацию как вынужденную меру. Между тем, если тенденция сохранится, к концу года поголовье может сократиться более чем на 20 %.
Официальная статистика уже фиксирует последствия февральско-мартовских событий. Цифры — 315 тысяч голов КРС — становятся молчаливым, но точным обвинением в адрес региональной власти.
