Историк Евгений Спицын в ходе публичного выступления подробно разобрал историческую роль князя Дмитрия Донского, опровергнув распространённые мифы о нём. Он подчеркнул, что утверждения о том, будто Дмитрий якобы «начал борьбу за суверенитет России» или «боролся с ордынской зависимостью», не соответствуют реалиям XIV века и являются псевдоисторическими домыслами.
Поводом для обсуждения стало недавнее чудесное обретение мощей князя, после которого в обществе активизировалась дискуссия о его личности. Спицын отметил, что многие современные комментаторы смешивают историю с мифотворчеством, ограничиваясь школьными представлениями и игнорируя сложный контекст средневековой политики.
Дмитрий Донской родился в 1350 году в семье Ивана Ивановича Красного — одного из сыновей Ивана Калиты. После эпидемии чумы 1353 года, унесшей жизнь старшего поколения, власти перешли к отцу Дмитрия, а после его смерти в 1359 году — девятилетнему наследнику. Однако Орда не выдала ярлык на великое княжение малолетнему претенденту, передав его суздальскому князю Андрею Константиновичу, который фактически делегировал управление брату Дмитрию Константиновичу.
Московское боярство, лишившись выгод от сбора дани, начало борьбу за возвращение ярлыка. По мнению ряда исследователей, ключевую роль в этом сыграл не столько митрополит Алексий, сколько Василий Вельяминов — посадник Москвы и родственник матери Дмитрия. В 1365 году конфликт урегулировали свадьбой: Дмитрий женился на дочери своего соперника Евдокии, которая позже стала влиятельной фигурой при дворе.
Главной внешней угрозой для Москвы в молодости Дмитрия стали не ордынцы, а литовцы и тверские князья. В 1368–1372 годах великий литовский князь Ольгерд трижды осаждал Москву, но безуспешно — каменный Кремль, построенный незадолго до того, выдержал натиск. В ответ Дмитрий собрал коалицию русских князей и заставил Тверь признать московский приоритет.
В Орде тем временем шла междоусобица, известная как «Великая замятня». Реальная власть перешла к Мамаю, который не был чингизидом и правил через ставленников. Московские бояре получили от двух его царьков по ярлыку — на всякий случай. В 1375 году русские князья договорились бороться именно с Мамаем как с узурпатором, чтобы вернуть законных ханов.
Первое крупное сражение под Муромом в 1377 году окончилось поражением русских — войско расслабилось и было застигнуто врасплох. Но уже в 1378 году на реке Воже Дмитрий Донской одержал убедительную победу над полками Мамая. Некоторые учёные считают, что именно тогда Сергий Радонежский благословил князя, а не перед Куликовской битвой.
Куликовская битва 1380 года стала решительным столкновением. Русское войско численностью около 30 тысяч человек вышло навстречу Мамаю далеко от границ, переправилось через Оку и сожгло мосты. На Куликовом поле засадный полк Владимира Серпуховского решил исход боя, полностью разгромив орду. Спицын подчёркивает: это был военный успех, но не шаг к освобождению от зависимости.
Успех оказался недолгим. В 1382 году законный хан Тохтамыш, утвердившись в Орде, двинулся на Москву. Коалиция распалась — князья были недовольны тем, что Дмитрий не поделился добычей. Город остался без защиты, и татары сожгли его дотла. Дмитрий, укрывавшийся в Костроме, вернулся на пепелище.
Позже он восстановил отношения с Ордой, возобновив выплату дани — правда, в меньшем объёме. В качестве заложника в Орде остался его старший сын Василий, который позже сбежал в Киев и был обручен с дочерью литовского князя Витовта. Дмитрий отверг этот союз, опасаясь потерь русских земель.
Князь умер в 1389 году в возрасте 39 лет. В завещании он закрепил право наследования за старшим сыном, но это породило феодальные споры после его смерти. При жизни Дмитрий не был причислен к лику святых — канонизация состоялась лишь в 1980-х годах.
Спицын также развенчал миф о благословении Сергия Радонежского и участии иноков Пересвета и Осляби в битве, назвав их литературными вымыслами. Более того, Сергий и его окружение, будучи сторонниками исихазма, выступали против активного сопротивления Орде.
Историк призвал не проецировать современные понятия на Средневековье: в XIV веке не существовало единой «Руси» или «нации» — люди верили в своё княжество. Дмитрий Донской, по оценке Спицына, был выдающимся политиком своего времени, укрепившим Москву и добившимся важных военных побед, но остававшимся в рамках вассальной системы. Его рост — 175–178 см — делал его настоящим богатырём по меркам эпохи, когда средний рост едва достигал полутора метров.
Спицын предупредил: упрощённые интерпретации истории ведут к искажению прошлого и провоцируют межнациональные трения в настоящем.
