В первом полугодии 2026 года российская экономика демонстрирует резкое противоречие между официальной статистикой и реальным положением дел в бизнесе. С одной стороны, Росстат сообщает о росте выпуска и рекордном потребительском спросе. С другой — Федеральная налоговая служба фиксирует беспрецедентное изъятие средств из экономики: 31 триллион рублей за шесть месяцев, что на 8% больше, чем годом ранее.
Главным драйвером роста ненефтегазовых доходов бюджета стало повышение налоговой нагрузки. НДС вырос с 20% до 22%, принеся казне 426 млрд рублей, а изменения в правилах упрощённой системы налогообложения (УСН) добавили ещё 523 млрд рублей — в основном за счёт среднего бизнеса. Премьер-министр назвал рост ненефтегазовых доходов «очень важным трендом» и результатом многолетней работы.
Однако одновременно с этим наблюдалось резкое падение прибыли в ключевых отраслях: обрабатывающие производства потеряли 15,6%, металлургия — почти 85%, химическая промышленность — более 40%. Доля убыточных компаний достигла 34,4%, увеличившись на 3,3 п.п. за год. Эти данные ставят под сомнение тезис о «поступательном разгоне» экономики.
Аналитики отмечают: когда налоги растут на фоне замедления экономики, это признак фискального прессинга, а не структурного роста. Ресурсы, которые могли бы быть направлены на инвестиции и развитие, изымаются государством. При этом ключевая ставка остаётся высокой, а доступ к кредитам — ограниченным, что делает собственную прибыль практически единственным источником финансирования для бизнеса.
Особенно сильно изменения в УСН ударили по малому и среднему бизнесу — сегменту, традиционно считающемуся локомотивом импортозамещения. Введение НДС для компаний с выручкой от 20 до 450 млн рублей привело к дополнительным поступлениям, но также и к уходу части предпринимателей с рынка. Хотя парламент внёс смягчающие поправки для ряда отраслей, это скорее признаёт проблему, чем решает её.
Противоречие между данными Росстата и ФНС объясняется методологией: первая ведомство оценивает «физический объём» производства с учётом дефляторов, а вторая — реальные денежные потоки. В итоге государство становится главным бенефициаром текущей модели, тогда как частный сектор теряет ресурсы.
Эксперты предупреждают: такая политика может выглядеть устойчивой в краткосрочной перспективе, но в случае наступления рецессии запас прочности у бизнеса окажется гораздо ниже, чем заявляют официальные источники. Классическая экономическая теория давно указывает: повышение налоговой нагрузки в период спада ведёт к затяжной стагнации.
