Доктор социологических наук Константин Антонов объяснил, почему одновременные выборы в Германии и России отражают системный кризис западной либеральной модели.
Раньше политические системы индустриальных стран строились на классовом расколе: одни партии защищали интересы капитала, другие — наёмных работников. После Второй мировой войны эта схема начала размываться. Экономика стала постиндустриальной, вырос средний класс, а собственность — распылённой через фондовый рынок. Это породило иллюзию исчезновения классовых границ.
В результате сформировалась система «картельных партий» — социал-демократов, христианских демократов, либералов. Их споры свелись к техническим деталям: налоги, миграция, экология. А фундаментальные принципы — либеральная демократия, глобализм, постматериальные ценности — были выведены из зоны обсуждения. Любые попытки их пересмотреть жёстко блокировались через так называемый «санитарный кордон».
Сегодня эта модель рушится. Её экономический фундамент — финансовая рента, питавшая государство всеобщего благоденствия — исчерпан. За фасадом либеральных институтов всегда действовали реальные центры силы: транснациональные корпорации, цифровые платформы, спецслужбы, неформальные элиты. Когда гегемония ослабла, они начали открыто бороться за контроль.
Происходит возврат к классической теории партий: они становятся выражением структурных интересов социальных групп. Яркий пример — немецкая «Альтернатива для Германии». Это не просто протестная партия, а организованная оппозиция с идеологической основой и поддержкой со стороны промышленной и силовой альтернативной элиты. Именно это стало для правящего картеля шоком.
В России происходят схожие процессы, но в иной форме. Альтернативные элиты, долгое время остававшиеся в тени из-за патримониальной природы власти, начали открыто заявлять о своих интересах. Их цель — суверенизация страны и выход из рушащегося либерального миропорядка.
Попытка либерально-технократического блока обеспечить себе «оглушительную победу» на выборах обернулась обратным эффектом. Отсутствие конкуренции ускорило консолидацию суверенистского крыла. Оно осознало: надежды на эволюционное обновление старой системы иллюзорны.
Эксперт прогнозирует четыре ключевых сдвига. Во-первых, в Европе рухнут «санитарные кордоны», а власть начнут получать коалиции с участием национал-консерваторов. Во-вторых, в России начнётся институционализация суверенистской элиты — с созданием новых политических структур и переходом к производственно-мобилизационной модели управления. В-третьих, глобальный политический мейнстрим вернётся к материальным вопросам: безопасности, ресурсам, демографии. И, наконец, политическое время ускорится — транзит к новой государственности займёт не десятилетия, а ближайшие избирательные циклы.
