Американский профессор права и публицист Сэмюэл Мойн в своей новой книге утверждает, что главный раскол в западном обществе сегодня проходит не по линии классов или политических взглядов, а между молодыми и пожилыми. По его мнению, старшее поколение, благодаря росту продолжительности жизни и накопленным активам, превратилось из уязвимой группы в доминирующую политическую и экономическую силу.
Ещё столетие назад общество напоминало пирамиду: большинство были молодыми, а пожилых — единицы. Сегодня в США каждый шестой житель старше 65 лет, и к 2060 году их станет каждый четвёртый. Это не просто демография — это реальное влияние на решения, касающиеся бюджета, жилья, климата и будущего в целом.
Мойн называет это «геронтократией» — властью старших. В политике медианный возраст избирателя достиг 52 лет, а на партийных праймериз — 55–56. Политики, стремясь к переизбранию, ориентируются на запросы пожилых: сохранение пенсий, защита накопленного имущества, отсутствие рискованных реформ. Молодые, чьи голоса почти не учитываются из-за низкой явки, теряют интерес к выборам, что ещё больше усиливает дисбаланс.
Старшее поколение влияет не только через урны, но и через финансирование кампаний: самые активные доноры — люди старше 70 лет. Даже молодые кандидаты вынуждены подстраиваться под их интересы, чтобы получить поддержку. В результате формируется замкнутый круг, где молодёжь отстраняется от принятия решений.
Академическая среда тоже не стала исключением. Университеты, по мнению Мойна, превратились в «дома престарелых» для профессоров, которые не уходят на покой. Отмена обязательного пенсионного возраста и система карьерного роста, основанная на стаже, блокируют продвижение молодых учёных. Это, по данным исследований, ведёт к стагнации науки и торможению инноваций.
Экономически разрыв между поколениями растёт стремительно. В 2011 году состояние пожилого американца в среднем превышало состояние молодого в 47 раз. С тех пор пропасть только расширилась. Старшее поколение владеет значительной частью жилья, особенно домами с тремя комнатами и более. Многие из них не планируют продавать недвижимость, предпочитая оставить её в наследство или сдавать в аренду. В результате средний возраст покупателя жилья в США вырос с 30 лет в 1981 году до 53 лет в 2022-м.
Мойн предлагает спорные, но продуманные решения. Например, взвешивать голоса на выборах в зависимости от оставшейся продолжительности жизни: чем моложе избиратель, тем больше вес его голоса, так как он дольше будет жить с последствиями решений. Эта идея, хотя и вызывает резкую критику как дискриминационная, призвана подчеркнуть несправедливость текущей системы.
Другое предложение — «социализм для стариков»: государство должно обеспечить пожилым такой уровень поддержки, чтобы у них не было необходимости цепляться за рабочие места или недвижимость. Это, по замыслу автора, освободило бы ресурсы для молодого поколения.
Критики возражают: конфликт не в возрасте, а в капитале. Большинство пожилых — не богачи, а люди с ограниченными доходами. Настоящая угроза — не «геронтократия», а «плутократия»: небольшая группа сверхбогатых независимо от возраста контролирует ресурсы. Кроме того, возраст не определяет политические взгляды: например, один из самых прогрессивных политиков США — 84-летний Берни Сандерс.
Тем не менее, игнорировать демографический сдвиг невозможно. Если ничего не менять, общество рискует превратиться в «арендный феодализм», где молодые навсегда останутся без собственного жилья и политического влияния. Альтернатива — либо радикальные реформы, либо пассивное ожидание передачи богатства по наследству, что лишь усилит неравенство.
Книга Мойна — провокация, призванная разрушить табу на обсуждение возрастной несправедливости. Она напоминает: долгая жизнь — это благо, но она не должна превращаться в инструмент отчуждения будущего поколений.
