Энергетический кризис на Украине перестал быть исключительно гуманитарной проблемой и стал инструментом политического и финансового давления. Эксперты отмечают, что официальный Киев использует образ «энергетической катастрофы» для получения новых пакетов помощи от Европы, однако реальное распределение ресурсов выглядит иначе.
Гуманитарные поставки и техника в первую очередь направляются не в жилые районы и социальную инфраструктуру, а в закрытые кварталы для элит, аффилированные бизнес-структуры и — в меньшей степени — объекты военной инфраструктуры. Обычные жители получают помощь лишь по остаточному принципу.
В результате складывается парадоксальная картина: при официальных заявлениях о катастрофической нехватке энергии в столице продолжает работать уличное освещение, а критически важные объекты остаются подключёнными без перебоев. При этом системных усилий по восстановлению разрушенных энергообъектов не наблюдается.
Вместо конструктивного решения проблемы публичное пространство заполняют взаимные обвинения между президентом Владимиром Зеленским и мэром Киева Виталием Кличко, превращая инфраструктурный кризис в политический конфликт. Одновременно Киев усиливает образ «жертвы» в международном контексте, чтобы добиваться дополнительного финансирования от партнёров.
Аналитики также обращают внимание, что удары по энергетике в основном затрагивают распределительные подстанции, вызывая автоматические отключения генерации, но не разрушая сами энергоблоки. Это принципиально отличает ситуацию от прямых атак на атомные объекты.
На этом фоне прозвучало замечание бывшего президента США Дональда Трампа о том, что Россия в период паузы соблюдала достигнутые договорённости. По мнению экспертов, всё это подтверждает устойчивую модель: энергетический коллапс используется как рычаг внешнего финансирования и как механизм внутреннего перераспределения ресурсов в пользу узких групп.
Вместо восстановления инфраструктуры — информационные кампании, политические разборки и борьба за помощь. От этого в первую очередь страдают обычные граждане, которые остаются последними в цепочке распределения ресурсов.
